На главную

"Лунная соната" в осажденном Колпино

«...Путь от КП полка, расположенного недалеко от окраины Колпина, до боевого охранения совсем близок, не более километра. Но после того, как пройдешь напрямик метров триста-четыреста, траншея начинает так петлять, что кажется, будто пробираешься по спирали. А тут еще немецкие снайперы покоя не дают. Чуть зазеваешься, не пригнешься – не миновать беды. Пули повизгивают возле самого уха. …Летом 1942 года на участке одного из полков 72-й стрелкой дивизии я пробрался в соседний от Сергеева дзот и завел там разговор с пулеметчиком. Очень скоро, через какие-нибудь двадцать-тридцать минут, Сергеев прислал за мной своего связного. Как только я вошел в блиндаж, лейтенант отложил в сторону блокнот:
- Давайте пообедаем, пока суп не остыл, - взглянул на большие ручные часы, - и пока «концерт» не начался… Я знал, что подразумевает взводный под «концертом». Немцы методично, каждый раз в одни и те же часы, чередовали минометные и артиллерийские обстрелы.
…Мы не успели опустошить котелки, как начался артобстрел. С потолка посыпался песок. Постепенно «концерт» утих. …Через десять минут я был уже в дороге.
Домик Веры находился на одной из окраин Колпина; он был деревянный, с мансардой, стоял в глубине фруктового сада, поврежденного артобстрелами. Больно было смотреть на поваленные яблони, листья которых пожухли, успели свернуться. Закатное солнце играло бликами на почерневшем от гари домике. Окна его были заколочены фанерой. Кругом стояла необычная тишина. Не было слышно ни разрывов, ни канонады, ни людского говора, ни шороха или скрипа дверей, ни посвиста птиц. Здесь всё казалось нежилым…
И вдруг в эту сонную тишину ворвалась музыка. Где-то играли на рояле. Я вплотную подошел к домику. Теперь уже явственно слышалась «Лунная соната» Бетховена. Я взошел на крыльцо, постучал в дверь, никто не откликнулся. Дернул за ручку, дверь распахнулась, я очутился в темноватой передней, сделал два шага, ощупью нашел еще одну дверь, открыл её и увидел за роялем девушку. Она сидела спиной ко мне, еле освещенная двумя плошками, но я всё же узнал в девушке Веру. Она играла так увлеченно, что не услышала моих шагов. Я постоял немного, осторожно положил сверток на стол и вышел незамеченным.
На крыльце я присел, закурил и долго-долго прислушивался к грустным звукам бетховенской музыки. Не знаю, насколько умело играла Вера «Лунную сонату», но тогда в этой музыке слышались и смятение души, и боль, и горе. …Вера продолжала играть, и трагическая музыка, казалось, заставила на время замолчать войну, плыла, таяла и снова нарастала в тишине летнего вечера». (Семен Бойцов «Колпинские были» (отрывок из рассказа «Лунная соната») «Ветеран» Вып.2-й Лениздат, 1980г. Сост. К.К. Грущинский)

Тревожен мир.
Тревожны звуки.
Волненье. Пламенный порыв.
И только руки, только руки,
Взлетают, время позабыв.
В них скорбь, и гнев, и боль разлуки
в одной накрывшей всех беде…
Ты слышишь? Слышишь?
Звуки… звуки…
Промчались рябью по воде.
Притихли чуть…
В лицо плеснули
мятежным дерзостным костром,
поднялись гребнем, захлестнули,
упали на землю ничком
и снова рябью побежали
звенящим мужеством полны,
затвердевали в сердце сталью,
чисты, могучи и сильны.
Они, как искры, за собою
к победе в грозный час зовут,
встают солдаты ровным строем
и с ними мертвые встают.
Встают погибшие в застенках,
встают убитые в бою,
над ними знамя вьется лентой,
и я меж ними в том строю.
Дробятся звуки жгучей вязью,
живая огненная страсть
подняла сердце силой властной
и не дает ему упасть.
В предместьях города схлестнулась
с чужой волной - своя волна
и судьбы стран перевернула.
Блокада. Колпино. Война.

На главную

Hosted by uCoz