На главную

Иван Григорьевич Давыдов

«Валаамской» теме посвятил свои работы русский художник Иван Григорьевич Давыдов. "О детских и отроческих годах И. Г. Давыдова известно очень мало,- пишет в своей статье, опубликованной в газете "свет Валаама", искусствовед, главный хранитель Валаамского музея Л.Н.Печерина. - Сын московского купца, он родился в 1826 г., в 1843–1848 гг. учился у К. И. Рабуса в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (иначе – МУЖВЗ) Московского художественного общества. Прекрасный рисовальщик и живописец Карл Иванович Рабус (1800–1857) проявил себя и замечательным педагогом.


И.Г. Давыдов."Вид на острове Валааме"

...Находясь столько лет в творческой атмосфере, царившей в стенах училища, получив многие необходимые профессиональные навыки, Давыдов, обладая выдающимся талантом, не мог не проникнуться жаждой дальнейшего обучения в стенах Санкт-Петербургской Академии художеств.

Первую свою медаль, малую серебряную, Иван Давыдов получил еще в 1847 г., находясь в стенах московского училища. Остальные награды ему были присуждены в период его обучения в Академии художеств: в 1851 г. – большую серебряную, в 1852 – малую золотую за «Вид из окрестностей Нарвы» и в 1853 – большую золотую и звание «классного художника первой степени» за картину «Вид на острове Валааме».

Это звание давало ему право на зарубежную пенсионерскую (с пансионным обеспечением за казенный счет) поездку, чем он в 1854 г. и воспользовался. Иван Григорьевич направился сначала в Женеву (Швейцария), а потом в Италию и Рим. О неординарной личности художника-романтика и его таланте сегодня можно судить лишь на основании его наследия, которое, к величайшему сожалению, немногочисленно и к тому же рассеяно по различным собраниям нашей страны и за рубежом (Финляндия).
Некоторые высказывания, мнения о нем все же сохранились в эпистолярном наследии других авторов. В частности, известно, что великий русский художник Александр Андреевич Иванов, популярный в России, как автор беспримерного по замыслу и исполнению полотна «Явление Христа народу», все еще находясь в Риме к моменту приезда туда Ивана Давыдова, заметил молодого пейзажиста.

Он рекомендовал его картины Козьме Терентьевичу Солдатёнкову, начинавшему в начале 1850-х гг. комплектование своей галереи русского искусства, предшественницы знаменитой галереи братьев Третьяковых. Без сомнения, эта рекомендация мастера как нельзя более весомо характеризует уровень дарования Ивана Давыдова.

В Государственной Третьяковской галерее хранится портрет Давыдова, написанный его другом И. А. Кабановым (1823–1869). На обороте холста – надпись: «Портрет Ив. Григ. Давыдова умершаго в Риме 6 дек. 1856 г. на 31 году от чахотки, писанный художником Кабановым».


И.Г.Давыдов."Вид на острове Валааме"

Нам сегодня остается лишь предполагать, каких высот достигло бы творчество Ивана Давыдова, проживи он дольше… Его произведения находятся в крупнейших музеях страны: в Государственной Третьяковской галерее, в Научно-исследовательском музее Российской Академии художеств (СПБ), в Государственном Русском музее и в других, а также в Финляндии.

...Так получилось, что Валаам остался одним из самых ярких впечатлений художника. Репродукция одной из его картин 1853 года опубликована в финском альбоме, посвященном Старому Валааму (Valamo ja sen sanoma. Helsinki, 1982, стр. 34). Экземпляр этого издания, подаренный в 1983 г. заместителем министра культуры КАССР Т. С. Хайми, находится в фондах Валаамского музея.

Другая картина, того же года, за которую автор получил главную ученическую награду Академии художеств, хранится в Государственном Русском музее и, однажды (в 2005 г.) экспонировалась на одной из валаамских выставок («Остров монашеского подвига» в музее «Мир воды Санкт-Петербурга») в разделе русского искусства". (Полностью статью Л.Н.Печериной можно прочитать в газете "Свет Валаама" №3 за 2009 год или на сайте http://museum-valamo.narod.ru.)


И.Г. Давыдов."Черная голова"
Валаам. Тайна духовного преображения

Музыкальность художественного образа, симфоническое звучание картины И.Г.Давыдова «Черная голова» пробуждают у зрителей множество разных чувств.

В жизни каждого человека бывают моменты, когда он оказывается один на один с разбушевавшейся природной стихией. Огромные клубящиеся облака в преддверии бури влажным туманом опускаются к земле, надвигаются медленно, неотвратимо, предвещая бурю. В неподвижности высоких скал чудится что-то жуткое, принудительно-властное, требующее подчинения своей воле. Чувства трепещут от сознания беспомощности и беззащитности, а нахождение в грозу, в одиночестве, среди всевластной бушующей стихии, делает их еще более острыми и тревожными. Слышишь ли ты, человече, эту могучую музыку природы, эти переходы из тона в тон, это звучание огромного многоголосого оркестра, эту напряженность чувств, сдирающую с души коросту очерствения? Высоко воспарил умом в своей гордости, тщеславие внутреннее лелея, так падай же ниц и проси прощения за потакание своим страстям.

Немалый подвиг освободиться от тщеславия! Гордость - как водяной пузырь, надутый суетным мнением о себе, - ужели, думал, и вправду велики доблести твои? Пришел час ответа - отчего же молчалив и пуст стоишь перед яростном буйством природы? Разрушилась возведенная тобой гордыня и праха от неё не осталось. Чему служил? Что строил? Злословил? Злопамятствовал? Поношением других думал прикрыть собственную срамоту? Желал накопить непостоянных человеческих похвал? Дорожил показным, отвергая полезное?

Больно, болезненно счищается грязь с сердца. Трудно признаваться в ошибках. Так не упорствуй же, цепляясь за старое, отринь все старое, отжитое, безжизненное в своей суетной мелочности, избавься от всего, что так долго забивало поры и не давало новой жизни проникнуть внутрь. Жгучая самооценка исполненного или неисполненного долга за прожитые дни земной жизни требует слез, раскаяния, причем раскаяния полного, окончательного, такого, когда внутренние боли надо рассказать без утайки. Рассказать, чтобы дать успокоение душе.

Раскаяние – это исход, это - отторжение ошибок, освобождение от совершенных недостойных поступков.

Властный зов жизни пробуждает в человеке лежащие под спудом силы. Освобожденные, они требуют действия, созидания, солнца, радости. Тяжесть словно бы спадает с плеч. Тело, легкое и невесомое, каждой клеткой своей впитывает в себя то большое и чистое, что льется в него широкой струей.

Могущественная сила искусства потрясает до самых основ, преображает, облагораживает внутренний мир человека. Луч солнца пробился свозь тучи, робким взглядом осветил тропинку, пробежал по листве, по камням, по траве, но тот, кто пережил минуты душевного очищения - уже другой человек.

Не за это ли чудо преображения мы любим тебя, Валаам?


«Это было знамение, - писал П.Флоренский, - некоторое природное чудо - когда сокровенная сущность приподнимала завесу своей тайны и бросала оттуда лукавый взгляд. Я хорошо помню это внезапное и далеко не повседневное ощущение, что взор встретился со взором, глаз уперся в глаз – мелькнет острое, и прекратится, да и не выдержать бы длительно этого созерцания лица Природы. Но и мгновенное, это ощущение давало абсолютную уверенность в подлинности этой встречи: мы друг друга увидели и насквозь друг друга понимаем, не только я его, но и, еще острее, он меня. И я знаю, что он знает еще глубже и видит еще определеннее, чем я его, а главное – он меня всецело любит». Это словно бы написано о Валааме. Валаамский монах Игумен Харитон высказал эту мысль в своих поэтических строках:

"Придите все - враги и други -
несите все к моим ногам,
все ваши скорби и недуги
да уврачует Валаам!"

На главную

Hosted by uCoz