На главную

Штурм Севастопольских бастионов

Г.Ф.Шукаев "Бой на Малаховом кургане в 1855г."

24 августа в 5 часов утра началась мощная бомбардировка осажденной крепости. К этому времени расстояние от французских передовых позиций до укреплений 2-го бастиона сократилось до 35 шагов. Неприятель, не начиная штурма, истреблял людей огнем, от которого, казалось, не было спасения. Это заставило отвести назад резервы, сохраняя на бастионах лишь необходимое количество людей.

"По всей линии укреплений, особенно по горам левой стороны, по нескольку вдруг, беспрестанно, с молнией, блестевшей иногда даже в полуденном свете, рождались клубки густого, сжатого белого дыма, разрастались, принимая различные формы, поднимались и темнее окрашивались в небе. ...Звуки взрывов не умолкали и, переливаясь, потрясали воздух.
- Однако, второй бастион уже совсем не отвечает, - сказал гусарский офицер, сидевший верхом, - весь разбит! Ужасно!" (Л.Н.Толстой. "Севастополь в августе 1855г.")

27 августа ровно в 12 часов дня после трехдневной бомбардировки французская дивизия Дюлака в составе 12 батальонов числом до 5000 штыков одновременно с дивизией Мак-Магона, идущей в атаку на Большой редан (Малахов курган), двинулась на позиции Малого редана (2-го бастиона).

Штурма не ждали. Планировали заменить Олонецкий полк, изрядно измотанный в боях, свежими силами из резерва, однако "дробь тревоги подняла на ноги весь гарнизон второго бастиона...

...Две роты Олонецкого полка - всего сто тридцать человек - стоявшие в то время на банкете (банкет - приступок у бруствера для стрельбы из ружей), не успели разрядить по наступавшим свои ружья и встретили неприятеля в штыки. Эти две роты погибли, окруженные со всех сторон, ...они бились штыками, - один против пяти-шести, но за это короткое время успел построиться батальон забалканцев и кинуться на противника." (Сергеев-Ценский "Севастопольская страда") Майор Ярошевич с батальоном Белозерского полка и сам генерал Сабашинский, взяв из резерва батальон Кременчугского полка майора Вакгаузена, ударили на непрятеля и выбили его из бастиона.

"Дружный натиск нескольких батальонов сразу спас бастион: французы не выдержали и бежали после короткой схватки, оставив в руках забалканцев и кременчугцев пленными одних только офицеров до тридцати человек. ...Генерал Сабашинский с возможной быстротой расставил свой гарнизон в шесть шеренг по банкетам, полагая, что это еще далеко не конец штурма. Задние шеренги заряжали ружья и передавали передним, те стреляли безостановочно. Стреляли также и две небольшие мортирки, которых случайно не заклепали французы, может быть, не придав им никакой цены. Однако мортирки эти - "собачки", как их называли солдаты, лаяли исправно, и картечь летела в густые колонны главных сил, шедших снова на приступ. ...Курские ополченцы, 48-я Белгородская дружина тоже работала на валу топорами, осаживая слишком рьяных французов. ...Сабашинский не зря не хотел менять состав своего гарнизона, несмотря на усталость солдат и офицеров. У него всякий заранее зная, что ему делать во время штурма, и это сказалось в той быстроте, с какой люди стали под ружье по первой тревоге, по тому порядку, в каком они шли под барабанный бой отражать штурм." (Сергеев-Ценский "Севастопольская страда")

Едва была отбита эта атака, как французы вновь двинулись на штурм. Они прорвались через куртину, но встреченные пехотой генерала Сабашинского и огнем Парижской и Лабораторной батарей вынуждены были отступить. Прицельный огонь с пароходов "Херсонес", "Владимир" и "Одесса" довершил их поражение. Солдаты обеих сторон, зачастую разделенные только толщиной бруствера, перестреливались в упор и бились камнями. Ров перед вторым бастионом и все ближайшее пространство заполнилось телами французских солдат. Один из лучших французских генералов - генерал Понтеве получил при штурме 2-го бастиона смертельное ранение, генерал Мароль, генерал Сен-Поль убиты, генерал Меллине, полковник Бланшарь и Монтере ранены, командир линейного полка Дюпюи, начальник штаба дивизии Дюлака полковник Маньян и полтораста нижних чинов взяты в плен.

"Малый редан отбил французов блестяще, вписав этим одну из славных страниц в историю севастопольской обороны" (Сергеев-Ценский "Севастопольская страда")

Весь день шло яростное сражение, однако после того, как на Малаховом Кургане взвился французский флаг, Главнокомандующий русской армией князь Горчаков отдал приказ оставить город и переправиться на Северную сторону. Не только солдаты, даже офицеры отказывались покидать бастионы. Возможно ли город, за который боролись одиннадцать с половиной месяцев, и не взятый с бою противником, уступить добровольно? Из двенадцати атак, предпринятых противником в этот день, одиннадцать были отбиты. За французами остался лишь Малахов Курган. К вечеру 27 августа "...по всей линии севастопольских бастионов, столько месяцев кипевших необыкновенной энергической жизнью, столько месяцев видевших сменяемых смертью одних за другими умирающих героев и столько месяцев возбуждавших страх, ненависть, наконец, восхищение врага - на севастопольских бастионах уже нигде никого не было. - писал Л.Н.Толстой в рассказе "Севастополь в августе 1855г.- По изрытой свежими взрывами, обсыпавшейся земле везде валялись исковерканные лафеты, придавившие человеческие русские и вражеские трупы, тяжелые, замолкнувшие навсегда чугунные пушки, страшной силой сброшенные в ямы и до половины засыпанные землей, бомбы, ядра, опять трупы, ямы, остатки бревен, блиндажей и опять молчаливые трупы в серых шинелях. Все это часто содрогалось еще и освещалось багровым пламенем взрывов, продолжавших потрясать воздух. ...Почти каждый солдат, взгянув с Северной стороны на оставленный Севастополь, с невыразимой горечью в сердце вздыхал и грозился врагам."



Сохранилось письмо французского солдата, отправленное из Севастополя тех лет: "Наш майор говорит, что по всем правилам военной науки им давно пора капитулировать. На каждую их пушку - у нас пять пушек, на каждого солдата - десять. У них нет снарядов. Каждое утро их женщины и дети выходят на открытое поле между укреплениями и собирают в мешки ядра. Мы начинаем стрелить. Да! Мы стреляем в женщин и детей. Но ведь ядра, которые они собирают, предназначаются для нас! Им нечего есть. Мы видим, как они маленькие кусочки хлеба делят на пятерых. И откуда они только берут силы сражаться?! На каждую нашу атаку они отвечают контратакой. Мы не из трусливых, но когда у русского в руке штык - дереву и тому я советовал бы уйти с дороги".

18 марта 1856 года в Париже залпами артиллерийского салюта начались пышные торжества в честь заключения мирного договора России с Францией, Австрией, Великобританией, Пруссией, Сардинией и Турцией. Хвалебные речи звучали долго, хотя - чему радоваться-то? Что обрела Франция? Что обрела Англия? Территорриальных завоеваний нет. А если вспомнить про десятки тысяч погибших, разрушенную экономику, внутреннее неудовлетворение - нравственно ли говорить о победе? Союзническая каолиция, разъедаемая внутренними противоречиями и взаимными обидами, выдохлась настолько, что стала похожей на умирающего льва, не способного даже смотреть на добычу.

В обмен на турецкую крепость Карс англо-французские войска покинули Севастополь, за взятие которого пролили столько крови. Россия передала Турции земли в устье Дуная, оговорив, что плавание по реке будем свободным для всех. Труднее всего было согласиться с обязательствами не держать на Черном море военный флот. Спустя 15 лет после долгой и тонкой дипломатической игры это унизительное для России условие потеряло силу. Русские корабли вновь вернулись к севастопольским берегам.

В начале 20-го века переулок между улицей 9-го января и улицей Лазаревской был назван Олонецким - в честь Олонецкого полка, 1-ый, 2-ой, 3-ий, 4-ый батальоны которого награждены Георгиевскими знаменами с надписью "За Севастополь в 1854-1855году".

Судьба разделила однополчан на две неравные части - на живых и на мертвых. В Морской библиотеке г. Севастополя мне удалось найти некоторые сведения о тех, кто остался жив.

На главную

Hosted by uCoz